Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

Пламя

Одинокая девушка

В обед к Олечке заглянула подруга.
– Ох у тебя монитор огромный, – говорит. – Радиации от него, небось!.. А ты сидишь, как дура, и не знаешь. Вот я тебе кактус подарю. Мой бывший. Он ещё цвести собирается. Цветочки карминовые, миленькие, залюбуешься.

Олечка только отвечать, а тут кадровичка. И в руке роза.
– На отдел, – говорит, – выдали Розу Истины. Кто её понюхает, тут же всю правду выложит. Мы решили тебя ею премировать.
– Да не нужна она мне! – возмутилась Олечка.
– Бери-бери, – советует кадровичка. – А то не будет. Лепестки алые, под кофточку, а запах!..
Сама забылась и понюхала розу. И лицо, словно мопса съела:
– Нам, – говорит, – ведро этих роз на отдел выдали. Все втюхала, а эту, хоть дерись, никто не берёт! Листья, говорят, жухлые и стебель в колючках. Зажрались вы, бабы!

Выбежала Олечка в столовую, а там кассирша. Совершенно посторонняя дама.
– Возьмите, – говорит, – девушка, пальму. С приусадебного участка. Из одной милосердной доброты отдаю.
– Да зачем мне пальма? – удивляется Олечка.
– Вот вы привереда! Все же с пальмами ходят и ничего. Нахваливают. И кадка, смотрите: ухватистая, с ручками. Устали носить, поставили – Чунга-Чанга. Чаёчку захотели – вот стремянка. Лепестков нарвали, насушили – полный каркаде! И, главное: она же ещё цветёт! Аленькими цветочками.

…Люди! Отстаньте, пожалуйста, от девушки. То, что она одна, ещё не значит, что она будет жить с первым попавшимся Чудовищем.
Пламя

Девочка со спичками

Солнечные зайчики в листве. Солнце, солнце, солнце! Играет музыка; мороженщики греют озябшие руки о тёплую медь монеток; пахнет сиренью, горячим асфальтом и сохнущей тиной.
Серебристым айсбергом выгнулся мост.
Ролики шуршат по льдисто отблёскивающему бетону.
И ладошка Петера в руке.
– Жарко, – говорит Ала.
– Это потому, что ты замерзаешь.

Ала открыла глаза. Фонарь на столбе забило снегом, и в чёрно-белом мире её стёрлось последнее цветное пятно. Пахло серой. На снегу чернели три сгоревшие спички, словно три плевка.
Прохожий склонился над девочкой.
– Тебе надо проснуться, – сказал он.
– Зачем? – еле ворочая языком, отвечала Ала. – Там хорошо... Там Петер, тепло... ролики. А здесь я умираю.
Прохожий присел на корточки.
– Я бы помог тебе и отнёс в тепло, – извиняющимся тоном сказал он. – Но не могу. Пожалуйста, проснись. Иллюзии – не то место, где стоит прятаться. Даже если в реальном мире опасно и страшно.
– Я… не хочу… в реальный мир.
Девочка достала из коробка спичку и зажгла.
Прохожий схватил Алу за руку.

– Смотри, что у меня есть!
В ладони Алы монетка. Чтобы купить мороженое, надо отпустить руку Петера и помчаться на роликах к праздничным зонтикам мороженщиков. Ей страшно: вдруг она вновь окажется в замёрзшем городе – рядом с угольными плевками на снегу?
– Хочешь, отдам денежку? – в приступе благородства предлагает Ала.
Петер кивает. Упрямо загребая по бетону роликами, Ала перекладывает монетку из руки в руку и...
Пальцы обжигает болью.
Солнце кувыркается в мешок ночи. Тьма. Вонь помойки, гниющей рыбы и сирени.
Дети в колонне спотыкаются о проснувшуюся Алу; кто-то плачет, кто-то испуганно кричит. Ала падает на колени (хорошо, есть наколенники!) и ошеломлённо смотрит на них.
Кто такой Петер?
Куда она шла?
Почему она в ночной рубашке?
На пальцах распухает волдырь от ожога. Над Гаммельном кричит одинокая чайка, и сутулый человек в плаще загоняет детей на речной трамвайчик.