Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Пламя

Правильная сторона

За окном бушевала гроза. В дверь каморки постучали; Карло открыл дверь, впуская вымокшего Барабаса.
– Ух, погодка! – объявил тот, выжимая шляпу. – Шёл мимо, дай, думаю, загляну. Баранью ногу принёс. Она, правда, холодная...
– Давай, давай сюда! – обрадовался Карло. – Я как раз винишко открыл. Очень кстати.
Молнии заливали кухню холодным белым светом, тщетно пытаясь прочесть время на часах. Гость и хозяин сидели за столом, сосредоточенно жуя. Наконец Барабас решился:
– Карло… Давно хочу спросить. Ты живёшь возле величайшего сокровища в мире. Потайной дверцы. И ни разу не пытался её открыть. В чём причина?
– А что ты ищешь за этой дверцей? – поинтересовался Карло.
– Кукольный театр. Ты же знаешь.
– У тебя есть театр.
– Тот лучше. Куклы живей и талантливей. Зрители благодарнее. Пьесы… ну… монументальнее, наверно.
– Посмотри вокруг, Барабас. В этом мире люди сосуществуют с куклами. Звери разговаривают, а марионеткам, чтобы двигаться, не нужны нити и кукловоды. Рядом со мною постоянно происходят какие-то приключения. Чтобы изменить сюжет, мне не нужно даже покидать каморку.
– Так, значит, ты…
– Я уже по правильную сторону двери, Барабас.
Пламя

Истинный ключ

Когда Барабас шёл через мост, из его кармана выпал ключ от театра. Латунная "бабочка" к сувальдному замку, с фигурным кольцом. Такое случается, даже если вы очень осторожны.
Вода забурлила. Вынырнула девичья рука, сжимающая Золотой ключик.
- Это твой ключ? - спросил призрачный голос.
Загривок Барабаса побагровел.Collapse )
Пламя

Тот, кем мог стать

– Теперь посоли, – подсказал кот. – Это важно. И скажи: «Крекс, пекс, фекс!»
Карло выпрямился.
– Здесь пять золотых монет и щепотка соли, – с едва сдерживаемой яростью сообщил он. – Соль самая обыкновенная. Вы говорите, из этого вырастет дерево с монетами вместо листьев. Я что, похож на идиота?
Лиса положила морду на лапы.
– Деревья растут для тех, кому они нужны, Карло. А что нужно тебе?
Шарманщик спрятал глаза.
– Не знаю… В юности я мечтал стать драматургом. «Весь мир театр, а люди в нём актёры», – он дёрнул уголком рта. – И как-то мне встретилась девушка… Что это за звук?
– Не оглядывайся, – кот потёрся о колено шарманщика. – Это проросли монеты. Я знаю, ты боишься, что у нас есть третий сообщник, который сейчас выкапывает их из земли. Но иногда приходится рисковать.
– Пять монет – это всё, что у меня есть, – пожаловался Карло. – Если лишусь их – хоть в петлю. Но я продолжу. Эта девушка была дочерью фермера. В романах бедные драматурги никогда не женятся на богатых фермершах. Это пошло и банально. Я тоже не женился. Снял комнатку в крохотном городке на берегу Средиземного моря и начал писать, как каторжный. А она торговала на рынке зеленью. Странное дело: она постоянно попадалась мне на глаза. Я ставил провальные пьесы – она ходила на все. Меня бросили в тюрьму за бездарный пасквиль на Тарабарского короля – я увидел у окна камеры её туфельки… такие беззащитные.
– Кажется, я понимаю, что это растёт, – задумчиво сказала лиса. – Продолжай, пожалуйста.
– Из гордости я её не окликнул. Целый месяц она приходила к тюрьме, а потом куда-то исчезла. Иногда мне кажется, что голос сердца, голос судьбы – это полная чушь. Я оказался паршивым драматургом. А фермером мог стать отличным. Мы бы сейчас старели с моей любимой, и я ловил бы её взгляд, исполненный любви и обожания… и страха того, что уйду раньше неё. И сам боялся бы того же. А дети покинули бы родное гнездо, и только внучка – чёрноглазая бойкая красавица – заглядывала бы ко мне с кувшином пива и гладила бы моего старого пса и здоровалась с котом. Если бы тогда окликнул её, эти туфельки, если бы не был идиотом...
– Стоп! Можешь оглянуться.

За спиной Карло росла репа.
Огромная.
В репе главное не размер, а то, что в одиночку её не вытащишь. Приходится кого-то звать на помощь.
И этот «кто-то» обязательно придёт.
Даже если в юности ты делал ошибку за ошибкой, и совершенно не стал тем, кем мог стать.