Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Пламя

Не боюсь пылесоса, спящий с чужой женой пророк, в конечном счёте это смешно

Кошки удивительные. Они боятся пылесоса, но стоит тому обзавестись искусственным интеллектом, могучими цепкими колёсиками и мечтами о завоевании мира, начинают с ним дружить.
А всё потому, что пылесос больше не зависит от людей.

Вот люди – форменные сумасшедшие. Чёрт знает что!.. Последние дни я много думаю об одной истории. Она не даёт мне покоя. Давайте я с вами поделюсь, вдруг что-нибудь мудрое придумаем.
Collapse )
Пламя

Великое мужское свершение варвара (начало)

В юрте маняще пахло шкурами и дальними странствиями. За вошедшим Унго с любопытством наблюдали несколько пар звериных глаз: ездовой козёл шамана, ездовой медведь шамана, ездовые собаки шамана и кот шамана.
– Так значит, – шаман выбил трубку о край сундука, – владычица Атлантиды заколдовала тебя?
– Превратила в женщину, – заискивающе закивал Унго. – Великий шаман! Верни мне человеческий облик. Век буду благодарен.
– Хорошо, Унго. Но помнишь ли ты, что у нас, варваров, отличает мужчину от женщины?
– Э-э... – Унго принялся перечислять: – Умение доить кобылиц стремительных... – задумался, – беззлобное подтрунивание над женами светловолосыми и – самое главное – Великое мужское свершение.
– Хорошо. Свершением и займись.
Collapse )





Пламя

Единственное исключение

Оружейники Мурамаса и Масамунэ вышли на берег реки.
– Наконец-то, – объявил Масамунэ, – мне удалось выковать действительно легендарное оружие.
И воткнул свой меч в дно реки.
– Видишь водоросли? Огибают клинок. Никто не скажет, что эта сталь слишком агрессивна. Мой меч пробивает любой щит. Если его вытащить из камня, он сделает тебя сёгуном. И у него утончённая ориентальная кисточка на рукояти.
– Ты настоящий мастер, – сказал Мурамаса. Потом снял с плеча свой меч и протянул сопернику:
– Воткни в песок.
– А почему сам не воткнёшь?
– На то есть причины.

Следующие несколько часов оружейники провели на берегу. Наконец Масамунэ не выдержал:
– Это что, какая-то дзенская притча? Тогда я... О боги! Святая Аматерасу!
– Что там?
– Мой косорукий ученик! Тот, что запорол меч, над которым я бился десять лет... А это плывёт наш даймё! Он не оплатил свой последний заказ. Эй, Мурамаса!..
– Да-да?
– Помнишь, я брал взаймы десять коку риса? Вот они.
Взгляд Мурамасы не изменился.
– И я перестану играть на сямисене, когда ты медитируешь вечером на стрекот цикад.
Мурамаса продолжал смотреть.
– Ладно, ладно... Я не буду больше по субботам в беззаботные утренние часы ремонтировать кузню с помощью перфоратора, гейш и сямисена.
Лицо старого оружейника смягчилось:
– На сямисене можешь играть. У тебя получается.
Мурамаса сходил к реке, вытащил свой меч и вновь воткнул его в песок.

...Оружейники до утра просидели на берегу. Но трупы ничьих врагов по реке больше не проплывали.

Пламя

Быть собой - 2

Когда прибежал повар, гости сочувственно умолкли.
– Господин Поликрат, на минуточку! – зашептал он. – Какая-то рыба хочет с вами говорить.
Провожаемый снисходительными взглядами гостей, Поликрат поплёлся на кухню.
– Не к добру это, – неслось ему в спину.
– Вот увидите: боги его накажут!
Collapse )


Пламя

Моя Гримпенская трясина

В час, когда силы зла властвуют безраздельно...


Этот час существует. Однажды мне пришлось оказаться в шкуре демонического чудовища. О заклинаю вас, не повторяйте моих ошибок!
Случилось это субботним утром, когда дряхлые дамы собираются на остановке троллейбуса, чтобы отправиться в таинственную старушечью Нарнию. Не знаю зачем. Может быть, они едут на богослужение. (Мысль об этом вызывает у меня трепет: неужели существует бог, настолько тёмный и безжалостный, чтобы собрать под знамёна и х? О прав, прав Лавкрафт в своей безумной мистификации!) Может, это члены общества человеконенавистников.

В тот раз мне повезло угадать, где остановится троллейбус. Двери распахнулись перед самым моим носом. Я посторонился, выпуская пассажиров, и меня сдавили костлявые тела. "Стоит! - грянули торжествующие старушечьи голоса. - Выйти мешает! На наши места покушается!".
Я дёрнулся. Я ещё не знал, что главное унижение ждёт впереди.

Из троллейбуса выдвинулась старушка высшего ранга. На то, чтобы оценить обстановку, у неё оставались доли секунды. Но интуиция не подвела:
- И руки не подаст! - заорала почтенная дама, вливаясь в симфонию коллективного разума. - Безумный, неблагодарный негодяй! Вырастили!

Бесхитростная душа!.. Конечно же я не мог подать руки. Когда я смотрел на этот комочек ненависти, по-детски бесхитростно брызжущий мне слюной в лицо, мне хотелось накрыть его картонной коробкой и убежать. Мне было жутко. Но я стоял, стоял, покорно принимая на себя водопады ненависти.

Несчастные старушки не представляли, насколько подлой и безжалостной может быть человечья натура. Пока я играл роль воина-танка, позволяя грызть свои доспехи, жена вошла через другую дверь и заняла два места. Старушки с энтузиазмом поведали мне, что в энциклопедии под словом "дебил" изображена огромная моя фотография, но это не помогло. Я окончательно перешёл на тёмную сторону. Мои зеркальные нейроны больше никогда не затрепещут в порыве милосердия.

В следующую субботу мы с женой ехали на автобусе, которым старушки пользоваться не умеют. "О'кей", - сказала Тёмная сторона, делая печальную мордочку.
"Хорошая попытка, Тёмная сторона, - утешил её я, - Но я всё равно тебя не люблю".

А с вами случалось что-то подобное? Приходилось ли вам оказываться средоточием зла? Как вы выпутались из этой ситуации?
Пламя

Не обмануть ожидания

Раз в год возле дворца собирались толпы людей. Со всех концов страны приходили калеки, больные, нищие, просто озлобленные неудачники. Святая не прогоняла никого. По её слову прозревали слепые; дурнушки понимали, что не в красоте счастье и приобретали особое очарование; мизантропы влюблялись в человечество.
Длилось это уже шесть лет.


– У вас синяки под глазами, – заметила служанка, укладывавшая волосы Святой в незатейливую причёску, поражающую своей безыскусностью и природной простотой.
– Да, – отвечала Святая. – Ночью я плакала.
– Почему?
Святая промолчала. Невинное «почему?» обычно оборачивалось сочувственным «вам не тяжело одной?», удивлённым «как это не с кем?» и подозрительным «что, совсем?».
– Плохо мне, – пожаловалась она. – Признание есть, а счастья нет. Всё бы отдала, чтобы влюбиться, но Мироздание не откликается. Пойдём, покажу кое-что.
Служанка кивнула, и Святая повела её потайным ходом.

В подземелье на бархатной подушке лежала орхидея. Из семи лепестков её остался один.
– Когда приходит время, – сказала Святая, – я отрываю лепесток, бросаю его и говорю: «Лети-лети лепесток, через север на восток»… и так далее. И желания исполняются. У всех, кроме меня.
– А остальные лепестки?
– Я храню их в альбоме. Вот, держи.
Служанка перелистала страницы:
– Алый... алый… опять алый… Госпожа! Это же Аленький цветочек!
– Что-что?
– Он ещё жив, смотрите! Вы можете переместиться на зачарованный остров, встретить своё чудовище. Будет трудно, но оно того стоит, поверьте!
Святая близоруко прищурилась:
– Аленький?.. глупости! Он карминовый. Я бы даже сказала – розовый. Так что не пори ерунды, пойдём, доделаешь мне причёску. Люди ждут. Не могу же я обмануть их ожидания!
Пламя

Линейный сюжет

Возле ограды староста остановился.
– Вот то самое кладбище с упырями, – сказал он. – Надо упокоить. Награда – тысяча золотых.
– Мы берём квест, – кивнул предводитель отряда. Золотой восклицательный знак над головой старосты сделался прозрачным.
Земля за оградой зашевелилась. Из могилы вылез упырь.
– Папа, нет! – крикнул староста. Над головой упыря вспыхнул огромный восклицательный знак.
– У меня тоже для вас квест, – хрипло сказал упырь. – Уничтожить деревню.
– Вообще-то мы представители света и добра. Для нас это сложный моральный выбор.
– Понимаю. Но поймите и вы: деревня – рассадник порока. Староста – сущий разбойник… не спорь, сын!.. Я всё о тебе знаю. Сам такой был. У нас же на кладбище ни единого правонарушения.
– Вы богомерзкие создания, – парировал клирик. – Церковь заповедует вас уничтожать.
– Да, но посмотрите с другой стороны. Религия – духовная опора нашего королевства. И?.. Все, кто забредают на кладбище, искренне молятся. Особенно ночью. А институт брака? Разводов у нас нет. Все лежат себе в оградках семьями и ведут себя в высшей степени высоконравственно. Никакого разврата, никаких извращений.
– Вы крадёте людей! – возмутился староста. – У меня шестилетняя дочка пропала!
– Она эмигрировала. Выбрала стабильность и порядок.
Искатели подавленно молчали. Молчал и староста.
– А скажите, – поинтересовался вдруг вор-полурослик, – что за медальон у вас на шее?
– Это древний обычай, – охотно объяснил упырь. – В могилы полагается класть ценные артефакты. Вот это, например, медальон «Плюс пятьдесят к красноречию». Уникальный. Именно он делает мои аргументы такими убедительными и неотразимыми.
Искатели переглянулись:
– Не делает.
– Абсолютно.
– Я вообще не слушал.
И, перехватив поудобнее мечи, молоты и магические посохи, двинулись на кладбище.
– Линейный сюжет, – вздохнул клирик. – Никаких тебе моральных дилемм и этических развилок.
Пламя

Боб под матрасом

Перед вами двойная картинка. Сначала вы видите прекрасную незнакомку. Но вот что-то меняется и сквозь черты красавицы проступает безобразный облик старухи.
Кроме старухи и девушки есть ещё кто-то. Чтобы его увидеть, приходится смотреть на картинку долго, очень долго. Рано или поздно два лица исчезнут, и из-под них проступит третье.
Collapse )
Пламя

Буква писания (начало)

Во всей Санктум Оффишии нет покоев более неудобных и беспокойных, чем кабинет панквизитора. Краб-отшельник, живущий в противокорабельной мине, считает себя образчиком довольства и устроенности по сравнению с панквизитором. Стол его напоминает окрестности Помпеи, - если, конечно, бывают вулканы из принесённых на утверждение миссионерских брошюрок, бутербродов с саранчой и фляжек со святой водой из разных источников. На стене висит карта, утыканная флажками. Судя по стрелкам, основной стратегический манёвр на этой войне - бегать кругами и вопить "а-а-а!". Впрочем, карта давно устарела, война окончена. В ковчежце со Святой Книжонкой спит рыжий храмовый зверь. Collapse )